История иконописи в селе Холуй (до начала ХХ века)

В связи с развитием Суздальского княжества в XI— XIII веках и строительством здесь городов возникла острая необходимость в мастерах и художниках. Поначалу их выписывали из Греции, а также приглашали из других городов Руси. Но вскоре уже сами суздальцы, переняв всё самое лучшее у «пришельцев», стали талантливыми живописцами и архитекторами.Так, Дмитриевский собор во Владимире был построен в 1156—1158 годах уже без участия иностранцев, а суздальский Рождественский собор перестраивался в 1194 году исключительно русскими мастерами. И к XIII веку иностранные мастера практически не привлекались для строительства городов и росписи церквей, ибо в России и своих мастеров было уже предостаточно, в том числе и живописцев-иконописцев. Последние появились и в Холуе, переселившись сюда во время монголо-татарского нашествия из Суздаля и Владимира, где живописное искусство уже не возродится.

Рассвет суздальской иконописи после эпохи Монголо-татарского ига пришёлся в XVII веке на три села Владимирской губернии – Холуй, Палех и Мстеру, об иконописцах которых упоминают писцовые книги 1629 года, а также документы Великого Новгорода 1676 года.

За иконописанием очень пристально следила церковь. Так, Троице-Сергиев и суздальский Спасо-Ефимиев монастыри требовали от живописцев точного подражания византийским образцам и образцам Андрея Рублёва, постановленным Московским Собором 1551 года, а все новшества считали ересью. Также сохранилось несколько документов XVIII столетия, свидетельствующих о том, как Троице-Сергиев монастырь истребует художников для написания икон.

Процедура написания икон – очень ответственное занятие, требующие от художника много сил и времени. А в те далёкие времена икона от начала до конца писалась одним мастером, становясь самым настоящим произведением искусства. Такие иконы были очень дорогие, и исполнялись они, как правило, по заказам монастырей и знати.

Но существовали и дешёвые иконы – для народа, получившие название «расхожих». Процесс их изготовления был быстр, так как он основывался на разделении труда: «личники» писали только лица святых, «доличники» разрисовывали одежды, другие мастера отделывали икону золотом и т.д. (число специалистов, работающих, можно сказать, на конвейере над одной иконой, доходило до десяти). Таких расхожих икон становилось всё больше и больше, а качество их было не сравнить с теми, что писались для монастырей.

Писались иконы на липовых, ольховых, осиновых, кипарисовых, еловых и сосновых досках. Трудились в Холуе специалисты-позолотчики, резчики, искусные чеканщики, украшавшие иконы резными рамками и киотами, вырезавшие украшения для иконостасов. Резные работы покрывались сусальным золотом.

Появляются также люди, промышляющие доставкой материалов, сбытом изделий. Из среды таковых выделяются даже те, которые имеют под своим руководством иконописцев, работающих только на них. Такие хозяйнички организовывали целые мастерские, в которых художник превращался фактически в рабочего-батрака. Среди мастерских шла горячая конкуренция: мелкие разорялись, крупные процветали; и в процессе развития иконописных мастерских в Холуе осталось всего 6-8 крупных хозяев, таких, как Терентьев, Горбуновы, Шахов, Блинничевы, на которых работали многие иконописцы. Каждый такой хозяин вмел по 30 и более мастеров. Разделение труда наблюдается и в мастерских.

О том, как трудились иконописцы, можно судить по записям академика Н.П. Кондакова:

«За столиком сидит трудящаяся семья иконников до шести человек с одной свечкою; посередине их спущены от потолка на веревочках к самой свечке, как они называют, глобусы, круглые белого стекла с налитой водой бутылки, от свечки сквозь воду проникает усиленный свет на то место, где пишут; что наиболее нас поражает — это убожество его обстановки».

Также правдиво и ярко показал Алексей Максимович Горький каторжный труд в иконописной мастерской:

«В мастерской жарко и душно; работает около двадцати человек «богомазов» из Палеха, Холуя, Мстеры; все сидят в ситцевых рубахах с расстегнутыми воротами, в тиковых подштанниках, босые или в опорках. Над головами мастеров простерта сизая пелена сожженной махорки, стоит густой запах олифы, лака, тухлых яиц. Медленно, как смола, течет заунывная владимирская песня… Иконопись никого не увлекает; какой-то злой мудрец раздробил работу на длинный ряд действий, лишенных красоты, не способных возбудить любовь к делу, интерес к нему».

Заработанная плата иконописцев была низкой, но, несмотря на это и плохие условия труда, некоторые мастера все-таки создавали значительные произведения искусства. Художники-самородки вкладывали в канонизированные библейские образы что-то свое, новое, оригинальное, понятное простому народу: употребляли светлые яркие краски, иногда святых изображали в лаптях и посконных рубахах, лица святых писали похожими на лица реальных людей. Получались подлинные шедевры, вохищавшие знатоков живописи и возмущавшие блюстителей иконописных канонов.

Вызывают интерес следующие строки из книги «Селение Холуй», вышедшей в 1877 году:

«Всей своей тяжестью это мучительное ремесло ложится особенно на детей Холуя, Палеха, Мстеры, и нельзя без тяжелого чувства глядеть на то, что терпит несчастное детское население этих сел. Здесь детские работы так же тяжелы, как на фабриках, и, что особенно удручает, так то, что не видно выхода для детей из такого положения. Вид несчастных детей, крайне болезненный и надорванный».

Дети трудились до 14-15 часов в сутки, и их труд порой по тяжести своей был не легче труда их родителей. Поражала также детская смертность: 1869 году каждый второй родившийся в Холуе ребенок умирал, не достигнув 15 лет. Осенью 1872 года в Холуе умерло от скарлатины (инфекционной болезни) 70 детей.

Среди иконописцев были распространены заболевания легких, нередко заканчивающиеся туберкулезом (на 100 больных 14 легочных). Наблюдались болезни легких и у детей до 15-летнего возраста.

Профессиональным заболеванием иконописцев считалась свинцовая колика, ибо свинцовые краски, качество которых иконописец пробовал на язык, отравляли и взрослых, и детей.

Академик Н. П. Кондаков, посетивший Холуй в 1901 году, писал:

«Бедно смотрит Холуй, как убого и само его мастерство. Глубоко удручающий вид потоков грязи со своими зажорами, заводями и омутами, гатями и плотинами представляли собой улицы Холуя… В Холуе место низко, поверх грязи тянулись бесконечными лентами пруды и лужи, прохожих уже вовсе не было и не могло быть».

А. П. Чехов, Прочитав книгу Н. П. Кондакова, 2 марта 1901 года написал ему: «…Холуй и Палех уже не воскреснут. Иконопись жила и была крепка, пока она была искусством, когда во главе дела стояли талантливые люди, а не промышленники».

В 1882 году в Холуе были открыты рисовальные классы, а в 1884 году на их основе была организована школа иконописания с шестилетним сроком обучения, которую в 1892 году возглавил художник Н.Н. Харламов, окончивший Петербургскую Академию художеств. С его появлением наметился временный расцвет иконописания в Холуе. Он сумел расширить план занятий. В школе начали изучать перспективу, анатомию человека, важнейшие византийские и древнерусские образцы живописи, принципы иконографии. Помогала школе и сама Академия: присылала в Холуй гипсовые скульптуры, гравюры, портреты, литературу, отправляла на работу в село своих выпускников.

В 1896 году в Нижнем Новгороде проходила Всероссийская выставка, на которой экспонировались произведения учеников Н.Н. Харламова. Учащиеся школы расписывали церкви не только в селах (ими расписан иконостас в холуйской Тихвинской церкви), но и в Петербурге, Вене, Варшаве и других городах мира.

Н.Н. Харламову в 1910 году, «как достигшему известности художественными произведениями», было присвоено звание академика живописи. К этому почетному званию его представили Л. Н. Бенуа, М. П. Боткин и Г. П. Котов.

С 1902 по 1917 год в Холуйской иконописной школе работал Е. А. Зарин — ученик И. Е. Репина.

Работы холуйских мастеров иконописания часто демонстрировались на всемирных выставках (Мюнхен, 1869 год; Мадрид, 1876 год; Брюссель, 1875 год; Копенгаген, 1888 год; Чикаго, 1892 год; Париж, 1900 год; Турин, 1911 год; Лейпциг, 1914 год) и на всех Всероссийских выставках.

В конце XIX века была разработана технология изготовления икон механистическим способом. Этим стала заниматься московская фирма Жако и Бонакера, наладившая производство икон из жести, которые с применением литографии делались быстро и были намного дешевле икон, писавшихся традиционным способом. Такой ход дел поставил холуйских иконописцев в невыгодное положение: им пришлось намного снизить производство икон, а многие мастера вошли в очень затруднительное положение, граничащее с нищетой.

Жители Холуя, а также Палеха и Мстёры не раз просили царя запретить машинное производство икон. По этому поводу Синод пять раз издавал указы о запрещении их печатания. Но всё это, однако, так и не дало желаемого результата…

По материалам книги “Есть такое село Холуй”